Понятия «рыцарское поведение» и «дама сердца» живы и в наши дни (равно как неискоренимы образы «мужчины на коне» и «красавицы в башне», правда, масть коня, длину волос и «соотношение сил» можно уточнять по ситуации, исходя из эпохи, конкретных характеров и обстоятельств). Но вот с тем содержанием, что скрывается за словом «куртуазный», мы сегодня знакомы не слишком подробно, если, конечно, не питаем специальный интерес к медиевистике.
Предлагаем уточнить свои представления о средневековой жизни с помощью книг из нашего обзора. Кроме того, эти издания станут хорошей подготовкой к чтению и более детальному пониманию произведений куртуазной литературы, рождённых непосредственно в ту эпоху, о которой идёт речь.
«Средние века — неизбежный, необходимый период в истории человеческого развития. Они сохранили для нас античную цивилизацию и создали свою, которая стоит не ниже античной. В средние века создались современные нам народности и государства, заложены начала современной нам поэзии, развилась живопись, достигшая необыкновенно пышного расцвета в эпоху Renaissance, отлилась в особые, осмысленные и одухотворенные формы архитектура, образовались те понятия и отношения, которыми и в которых мы живём в настоящее время…»
Константин Иванов. Санкт-Петербург. 29 марта 1901 года
Константин Иванов. Трубадуры, труверы, миннезингеры. — М.: Ломоносовъ, 2014
Константин Алексеевич Иванов (1858–1919) — русский историк, преподаватель, литератор, с которым мы некогда знакомили читателей РГБМ и хотим вновь напомнить об этом авторе. Формулируя предисловие к своей книге, впервые изданной в 1901 году, он писал:
«Своими очерками мы и стремимся распространить в популярном изложении более близкие к истине представления о средних веках как в кругу учащегося юношества, так и в более широкой сфере нашего образованного общества…»
Прежде всего необходимо отметить простой и увлекательный язык изложения автора очерков. Яркой особенностью рекомендуемого издания стал тот факт, что приведённые в нём стихотворные переводы различных произведений средневековой поэзии «сделаны <…> для настоящей книги, в огромном большинстве случаев, с их оригиналов».
Название издания чётко транслирует его трёхчастную композицию. В содержании представлены разделы: «Трубадуры», «Труверы» и «Миннезингеры». Каждый из них поделён на главы, в которых читатель знакомится с«певцами любви» как с творческим «классом» в разных географических точках, веках и исторических обстоятельствах, а также с искусством конкретных авторов, чьи имена и тексты сохранила для нас история. Среди таких фигур: Бертран де Борн, Рютбёф, Вальтер фон дер Фогельвейде, Вольфрам фон Эшенбах. Кроме того, сочинение Константина Иванова рассказывает о самых знаменитых циклах произведений эпохи Средневековья и о многих любопытных вещах. Например о том, кем были и как жили жонглёры.
Кстати, однажды мы советовали читателям другую книгу Константина Иванова, представленную в фонде РГБМ, а именно — «Средневековый замок и его обитатели». Это издание было включено в наше книжное обозрение, посвящённое Средним векам и создававшееся пять лет тому назад в период пандемии (когда поднялась волна массового интереса к медиевистике в том числе с точки зрения медицинского контекста и санитарно-гигиенических тонкостей). Вот этот «средневековый» список: «Между Античностью и Возрождением».
Женевьева Брюнель-Лобришон, Клоди Дюамель-Амадо. Повседневная жизнь во времена трубадуров. XII-XIII века. — М.: Молодая гвардия, 2003
«Все мы вышли из куртуазной любви трубадуров», — вполне могут сказать о себе современные влюблённые, расточающие комплименты своим очаровательным возлюбленным.
Говоря о светской литературе Средневековья, мы не можем обойти вниманием куртуазную поэзию, а вместе с ней — фигуры тех, кто её создавал и развивал. Трубадуры — кто они, чем занимались, какие сословия представляли? С какими именами и хронологическими рамками связана эпоха их творчества? По каким причинам их сегодня именуют не «провансальскими» певцами любви, но «окситанскими»?
Эта книга двух французских исследовательниц знакомит читателей со средневековой культурой юга Франции, с историческими и мировоззренческими истоками новой модели любовного переживания в европейской культуре, созданной и закреплённой трубадурами, с целым куртуазным универсумом, который несмотря на свою новизну для той поры, органично вписывался в идеологические основы средневековой жизни и мысли.
Жоффруа де Виллардуэн, Ольга Смолицкая. Взятие Константинополя. — М.: Наука, 1984
Жоффруа де Виллардуэн — военачальник, участник Четвёртого крестового похода (1202–1204), его мемуарная хроника завоевания Константинополя считается одним из первых памятников художественной прозы средневековой французской литературы и собственно «песен крестовых походов».
«И был назначен день, когда они соберутся на суда и корабли и будут биться не на жизнь, а на смерть, дабы овладеть той землёй, и знайте, что предстояло им одно из опаснейших дел, когда-либо свершённых».
На рыцарей при дворе мы взглянули, посмотрим же на тех же рыцарей, находящихся вдали от родных крепостных стен в условиях средневекового похода, глазами одного из них.
Энтони Бейл. Путеводитель по Средневековью. — М.: Альпина нон-фикшн, 2025
В компании героев этой книги — с людьми Средневековья, среди которых и монахи, и учёные, и шпионы, и торговцы — мы отправимся в путешествия по разным уголкам мира. И сможем узнать, как человек, живший в Европе той поры, знакомился и выстраивал контакты с другими странами и континентами. Через диалог и взаимодействие культур читатель яснее увидит особенности картины мира средневекового европейца.
Автор книги — британский историк-медиевист Энтони Бейл — основывается на корпусе исторических документов, свидетельств и советов странников, отчётов путешественников, путеводителей, карт. Это увлекательное издание рассказывает о странствиях как об удивительных приключениях и одновременно как о больших суровых испытаниях, знакомит с реальными историческими лицами, фактами и с бытующими предубеждениями.
Артур Боулз Фергюсон. Золотая осень английской рыцарственности. — СПб.: Евразия, 2004
«Для судеб европейской культуры было принципиально важным не только то, насколько верным было рыцарство своим идеалам. Не менее — если не более — существенным было их содержание. Пополняя и изменяя исходные христианские ценности, рыцарские идеалы — независимо от того, в какой мере они соблюдались, — служили трамплином нравственного подъёма. Они побуждали к сопереживанию, состраданию, сочувствию, заставляли задуматься над выбором своих решений, размышлять над их последствиями и для себя и для других. Пусть это было уделом лишь одиночек или даже только нереализуемым идеалом. Чтобы преодолеть варварство и жестокость надо для начала знать, что им противостоит».
Ю. Л. Бессмертный, специалист по западноевропейскому Средневековью
Эту книгу часто рекомендуют в дуэте с ещё одной знаковой работой по рассматриваемому периоду — речь об «Осени Средневековья» Йохана Хёйзинги. Её вы тоже можете найти в нашем материале «Между Античностью и Возрождением». Оба издания упоминают вместе как книги, представляющие два различных взгляда на единый предмет изучения, но потому и взаимно дополняющие друг друга. Фергюсон работает с английским материалом, а Хёйзинга — с франко-бургундским. У авторов разные методологии, в центре их внимания разные сюжеты, однако обоих интересует функционирование идей рыцарства на закате Средневековья. Собственно, подзаголовок книги Фергюсона, впервые вышедшей уже более 60 лет назад, звучит так: «Исследование упадка и трансформации рыцарского идеализма». Знакомство с одной и другой работой дают в совокупности объёмное восприятие и понимание затронутой темы.
В предисловии к оригинальному изданию, 14 марта 1960 года, Артур Боулз Фергюсон пишет:
«Исследование, которому посвящена данная книга, в некотором смысле явилось побочным продуктом работы над более широким кругом вопросов. Изучая социальные и политические взгляды в Англии конца Средних веков и начала Возрождения, я начал всё больше и больше осознавать, что в сложившейся у нас на данный момент картине английского мировоззрения этой переходной эпохи, а видится она в лучшем случае просто туманной, существует определённая область знаний, которую мы представляем себе особенно неясно. Она касается мышления правящего класса, начиная от короля и заканчивая последним оруженосцем, которое в то время старалось приспособиться к расширяющейся сфере обязанностей, пришедшей вслед за усложнением общества. Этот процесс включал в себя схему ценностей, которые хотя никогда и не вступали в серьёзный конфликт с учением церкви, а, напротив, полностью поддерживались ею, тем не менее пошли гораздо дальше церковного вероучения и стали служить проводником рыцаря или джентльмена в светской жизни или даже идеей, питающей правительственную политику. Всё это в той или иной степени и стало проблемой рыцарственности. Возникает вопрос: каким образом и до какой степени? Более того, что именно включал в себя рыцарственный взгляд на вещи? На эти вопросы, казалось, не существовало приемлемого ответа. Поэтому я решил изучить разрозненные и зачастую скудные материалы, относящиеся к интересующей меня теме, в надежде восстановить, пусть лишь в общих чертах, недостающую часть картины. Если результаты моего исследования помогут другим ученым ответить на подобные вопросы, я пойму, что мои труды не пропали даром. Тем более что сами поиски ответов были захватывающими».
К эпохе рыцарства и куртуазной литературы обращалась Анна Харитонова
