Тема игры и азарта нашла яркое выражение в мировой литературе, а образы, связанные с играми, позволяют вести разговор о случайностях и закономерностях жизни, о человеческих привязанностях, страстях, пороках, выборе, о надеждах и разочарованиях. Игра зачастую несёт в себе опасное зерно, а удачи, которая она дарит, обманчивы и зыбки…
Давайте обратимся к мировой литературе и познакомимся с классическими сюжетами вокруг «игры», с произведениями, которые в художественной форме предостерегают читателей от целого ряда вещей и подсвечивают через игровую оптику реальную человеческую жизнь. Крутите книжный барабан!
Первая тройка игроков
Туз в рукаве, идём ва-банк!
Александр Пушкин. Пиковая дама. — М.: Эксмо, 2024. — (Магистраль. Главный тренд)
«Тройка, семёрка, туз — скоро заслонили в воображении Германца образ мёртвой старухи. Тройка, семёрка, туз — не выходили из его головы и шевелились на его губах. Увидев молодую девушку, он говорил: “Как она стройна!.. Настоящая тройка червонная”. У него спрашивали: “который час”, он отвечал: “без пяти минут семёрка”. Всякий пузастый мужчина напоминал ему туза…»
Михаил Лермонтов. Штосс // Лермонтов М.Ю. Маскарад [Сборник]. — М.: АСТ, 2023
«— Не угодно ли, я вам промечу штосс? — сказал старичок.
Лугин взял перед ним лежавшую колоду карт и отвечал насмешливым тоном:
— А на что же мы будем играть? я вас предваряю, что душу свою на карту не поставлю! (Он думал этим озадачить привидение…) А если хотите, — продолжал он, — я поставлю клюнгер; не думаю, чтоб водились в вашем воздушном банке».
Николай Гоголь. Игроки // Гоголь Н.В. Комедии. — Л.: Искусство, 1988
«Вот она, заповедная колодишка — просто перл! За то ж ей и имя дано: да, Аделаида Ивановна. Послужила ты мне, душенька, так, как послужила сестрица твоя, выиграй мне также восемьдесят тысяч, так я тебе, приехавши в деревню, мраморный памятник поставлю…»
Вторая тройка игроков
Карты в руки и «подвиги» на рулетке
Фёдор Достоевский. Игрок. — М.: Издательский дом Мещерякова, 2024
«Появление бабушки у рулетки произвело глубокое впечатление на публику… <…> Но теперь, теперь, когда бабушка совершила такие подвиги на рулетке, <…> теперь, пожалуй, и всё погибло: ведь она, как ребёнок, рада, что дорвалась, и, как водится, проиграется в пух».
Леонид Андреев. Большой шлем // Андреев Л.Н. Собрание сочинений: в 6 томах. Т. 1. — М.: Художественная литература, 1990
«Они играли в винт три раза в неделю: по вторникам, четвергам и субботам… <…> Так играли они лето и зиму, весну и осень. Дряхлый мир покорно нёс тяжелое ярмо бесконечного существования… <…> Но в четверг, 26 ноября, в картах произошла странная перемена…»
Александр Грин. Гениальный игрок // Грин А.С. Вперёд и назад и др. [Аудиокнига]. — М.: Бизнессофт, 2008
«Воспой, о муза, человека четвёртого измерения — зелёного стола… <…> В 1914 году Нью-йоркский клуб “Санта-Лючия” только что открыл свои роскошные помещения для бесчисленных аргонавтов, собирающих, где не теряли, и жнущих, где не посеяли…»
Третья тройка игроков
Компания загадочных иностранцев
Теодор Эрнст Амадей Гофман. Счастье игрока // Гофман Т.Э.А. Крейслериана. — М.: Музыка, 1990
«Кто не знает, что, приезжая на воды, а тем более в разгар сезона, перенесясь из привычного уклада в незнакомую обстановку и среду, досужая публика с нарочитым рвением набрасывается на всякие рассеяния и забавы и что колдовской соблазн игры действует здесь поистине неотразимо. Люди, никогда не бравшие в руки карт, становятся рьяными игроками, а уж в высшем обществе даже хороший тон велит ежевечерне являться к карточным столам и проигрывать в фараон некоторую толику. И только на одного из приезжих ни колдовской соблазн игры, ни требования хорошего тона не оказывали никакого действия…»
Агата Кристи. Карты на стол. — М.: Ариадна, 1993
«…к распутыванию этого дела нужно подходить чисто психологически, но, тем не менее, это ничуть не снижает интереса к действию. В качестве дополнительного аргумента в защиту предлагаемого романа должна сказать, что это дело — одно из наиболее любимых у Эркюля Пуаро. Его друг, капитан Хастингс, считает, однако, всё это довольно скучным. Хотелось бы мне знать, с кем из них согласится читатель. <…> Карты на стол — вот девиз этого дела. Игра ведётся в открытую…»
Ясунари Кавабата. Ночная игра в кости // Кавабата Я. Избранные произведения. — М.: Панорама, 1993. — (Лауреаты Нобелевской премии)
«Низко склонившись к постели, Митико выстроила кости на правой ладони в ряд. В средине лежала кость единицей кверху, по обе стороны от неё — две кости двойками кверху, а с краёв — ещё две кости кверху четвёрками.
Она протянула ладонь вперёд, словно прося божеской милости, и стала медленно вращать её так, чтобы не нарушить порядок костей.
Лицо Митико казалось настолько сосредоточенным и одновременно отрешённым, что танцовщицы невольно затаили дыхание.
Митико всё убыстряла вращение и вдруг кинула кости.
— О-о, вышло, вышло! — первой воскликнула она сама.
Она резко вскинула голову и выпрямилась на постели.
Все, кто был вокруг, замерли, поражённые.
На всех пяти костях выпала единица.
Они упали веером на равных расстояниях друг от друга — будто раскрылся зонтик.
Танцовщицы радостно захлопали в ладоши. Мидзута облегчённо вздохнул».
Шахматный финал
Международный турнир
Стефан Цвейг. Шахматная новелла // Цвейг С. Письмо незнакомки [Новеллы]. — СПб.: Азбука, 2021
«Шахматы, так же, как любовь, требуют партнёра… <…> Не знаю, задумывались ли вы когда‑нибудь над тем, как действует на интеллект человека эта замечательнейшая из игр. Достаточно, однако, немного поразмыслить, чтобы стало ясно, что в шахматах, как чисто мыслительной игре, где исключена случайность, игра против себя самого является абсурдной. Главная прелесть шахмат и заключается, по существу, прежде всего в том, что стратегия игры развивается одновременно в умах двух разных людей, причём каждый из них избирает свой собственный путь».
Владимир Набоков. Защита Лужина. — М.: АСТ, 2022
«Краем глаза он видел ноги столпившихся, и его почему-то особенно раздражала, среди всех этих тёмных штанов, пара дамских ног в блестящих серых чулках. Эти ноги явно ничего не понимали в игре, непонятно, зачем они пришли…»
Артуро Перес-Реверте. Фламандская доска. — М.: Эксмо, 2004
«Она взяла со стола фотографии и встала. Сероватый свет, проникавший в большое потолочное окно её мансарды, падал прямо на стоявшую на мольберте картину. «Игра в шахматы», масло, дерево, написана в тысяча четыреста семьдесят первом году Питером ван Гюйсом… Встав перед картиной, Хулия долго всматривалась в неё. <…> Вынув лист из каретки пишущей машинки, Хулия вложила его в конверт вместе с двумя фотокопиями, затем допила ещё горячий кофе и собралась выкурить ещё одну сигарету. Прямо напротив неё, на мольберте, перед дамой у окна, поглощённой чтением, двое игроков продолжали шахматную партию, длившуюся уже пять веков. Питер ван Гюйс выписал её столь мастерски и детально, что фигуры — так же, как и остальные изображённые предметы, — казались объёмными и словно бы выступали из плоскости картины. Ощущение реальности было настолько сильным, что вполне обеспечивало эффект, к которому стремились старые фламандские мастера…»
Суперигра для тайных агентов
Иэн Флэмминг. Казино «Рояль». — М.: Эксмо, 2006
«К трём часам ночи запах табачного дыма и пота становится невыносимым. Нервное напряжение игроков — тугой клубок алчности, страха и сосредоточенности — достигает предела; в свои права вступают чувства, эмоции выходят из-под контроля. Внезапно Джеймс Бонд понял, что устал. Он всегда прислушивался к тому, что подсказывало естество, и доверял ему. Инстинкт помогал избежать пресыщения и предупреждал моменты, когда острота восприятия притупляется и растет риск наделать ошибок. Он отошёл от рулетки и ненадолго остановился у медного ограждения, окружавшего большой стол для карт».
За партиями наблюдала Анна Харитонова
