Аппетитные хлебобулочные изделия могут быть представлены не только на полках в супермаркетах, пекарнях, кондитерских и кофейнях, но и на полках книг. А точнее — прямо на их страницах. В очередном путешествии по стеллажам книжных коллекций РГБМ был обнаружен широкий ассортимент выпечки по зарубежным и отечественным рецептам. С удовольствием делимся ими с читателями!
…в один из зимних дней, когда я пришёл домой, мать, заметив, что я прозяб, предложила мне чаю, хотя обычно я его не пил. Я было отказался, но потом, сам не знаю почему, передумал. Мама велела принести одно из тех круглых, пышных бисквитных пирожных, формой для которых как будто бы служат желобчатые раковины пластинчатожаберных моллюсков. Удручённый мрачным сегодняшним днём и ожиданием безотрадного завтрашнего, я машинально поднёс ко рту ложечку чаю с кусочком бисквита…
М. Пруст. По направлению к Свану
Джеймс Чейз. Так крошится печенье. — М.: Центрполиграф, 2011
Читатель детектива Джеймса Хейли Чейза попадает во вселенную Пардиз-Сити — города денег, роскоши, афёр, места с атмосферой игры «Мафия». Разница лишь в том, что персонажи этой истории играют «взаправду». Здесь есть банкиры, полицейские, роковые красавицы и, конечно, герои, вынашивающие преступные планы. Подавляемый злобой и обидой официант Тики Эдрим задумывает ограбление банка. Месть и стремление к лёгким деньгам — к какой развязке это может привести? И на чём строится план «идеального преступления» Тики Эдрима?
Антон Чехов. Сирена // А.П. Чехов. Драма на охоте: сборник. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2022. — С. 453–457.
Этот коротенький рассказ Антона Павловича не стоит читать на голодный желудок. Ибо песнь сирены — незамолкающего и «медово улыбающегося» секретаря Жилина — может случайно соблазнить отобедать и вас (а не только тех, кому она адресована). Так меню мало кто способен расписать: в красках, с толком, с чувством. А меню в программе знатное и, конечно, не без традиционной выпечки к столу! «Кулебяка должна быть аппетитная, бесстыдная, во всей своей наготе, чтоб соблазн был. Подмигнешь на неё глазом, отрежешь этакий кусище и пальцами над ней пошевелишь вот этак, от избытка чувств. Станешь её есть, а с неё масло, как слёзы… <…> Два куска съел, а третий к щам приберёг…»
Джулия Стюарт. Тайна голубиного пирога. — СПб.: Азбука, 2015
Рецепт романа «Тайна голубиного пирога» таков: викторианская эпоха, детективный сюжет, яркие обаятельные герои и… юмор как основной ингредиент. Индийская принцесса Минк после смерти отца отправляется в резиденцию английских монархов — старинный дворец Хэмптон-Корт. Читателей ждут приключения, убийство и расследование. Но всё это — отнюдь не в мрачных тонах. При чём тут пирог? — Ищем на страницах книги.
Виктор Астафьев. Конь с розовой гривой
«Пряник конём! Это ж мечта всех деревенских малышей. Он белый-белый, этот конь. А грива у него розовая, хвост розовый, глаза розовые, копыта тоже розовые. Бабушка никогда не позволяла таскаться с кусками хлеба. Ешь за столом, иначе будет худо. Но пряник — совсем другое дело. Пряник можно сунуть под рубаху, бегать и слышать, как конь лягает копытами в голый живот. Холодея от ужаса — потерял, — хвататься за рубаху и со счастьем убеждаться — тут он, тут конь-огонь!»
Рассказ, который точно стоит перечитать в любом возрасте. «Конь с розовой гривой» — это пряник, о котором грезит деревенский мальчик Витя. И бабушка его ему обязательно подарит, купит в городе, вот только Витьке нужно собрать туесок земляники. Пряник как мечта, пряник как лакмусовая бумажка: но достичь желаемого можно разными способами… Вот и Витька дал слабину: повёлся на уговоры и пошёл на обман. Но там, где ошибка, там и раскаяние, а за ним — прощение.
Лаура Санди. Печенье на солоде марки «Туччи» делает мир гораздо лучше. — М.: РИПОЛ классик, 2015
Это роман о взрослении и одиночестве, о поисках себя и постижении мира. Жизнь главной героини, девочки Леды Ротко, при внешнем благополучии нелегка. Ведь материальное богатство и счастье — вещи, прямо скажем, не взаимосвязанные. И пока реклама (в одной из них снималась и Леда) напоминает о том, что проблемы решаются легко и просто, стоит лишь купить пачку печенья или чего-нибудь ещё, Леда ищет опору и поддержку в реальной жизни, сохраняя свою индивидуальность и уникальный взгляд на вещи.
Сомерсет Моэм. Пироги и пиво, или Скелет в шкафу. Малый уголок. — М.: АСТ, 2025
В центре романа — жизнь и творческая судьба некоего писателя Эдуарда Дриффилда, который в начале своей карьеры воспринимался публикой как довольно посредственный литератор, а вот к концу жизни статус его поменялся, и он посмертно был признан классиком. Читатели узнают эту историю из уст Уильяма Эшендена, автора, некогда лично знакомого с Дриффилдом. Этот роман Моэма представляет собой «портрет писателя» (и не одного) и подсвечивает внутреннюю кухню литераторов. Когда б вы знали из какого сора… А из какого? И что с этим делать? Каково соотношение ремесла и таланта в писательском деле?
Марсель Пруст. По направлению к Свану. — СПб.: Амфора, 2005
«Но как только чай с размоченными в нём крошками пирожного коснулся моего нёба, я вздрогнул: во мне произошло что-то необыкновенное. На меня внезапно нахлынул беспричинный восторг. Я, как влюблённый, сразу стал равнодушен к превратностям судьбы, к безобидным её ударам, к радужной быстролётности жизни…»
Этот роман оказался в этой подборке как произведение, увековечившее в мировой культуре (и без того довольно известное и популярное) печенье «Мадлен». А «мадленками Пруста» стали именоваться вещи, ароматы, вкусы, — всё то, что способно перенести человека в его собственное личное прошлое, подарить ему ностальгические впечатления и ассоциации. У каждого из нас есть свои «мадленки».
«И вдруг воспоминание ожило. То был вкус кусочка бисквита, которым в Комбре каждое воскресное утро (по воскресеньям я до начала мессы не выходил из дому) угощала меня, размочив его в чаю или в липовом цвету, тётя Леония, когда я приходил к ней поздороваться. <…> когда от далекого прошлого ничего уже не осталось, когда живые существа перемёрли, а вещи разрушились, только запах и вкус, более хрупкие, но зато более живучие, более невещественные, более стойкие, более надёжные, долго ещё, подобно душам умерших, напоминают о себе, надеются, ждут, и они, эти еле ощутимые крохотки, среди развалин несут на себе, не сгибаясь, огромное здание воспоминанья <…> И как только я вновь ощутил вкус размоченного в липовом чаю бисквита, которым меня угощала тётя <…>, в то же мгновенье <…> весь Комбре и его окрестности, — всё, что имеет форму и обладает плотностью — город и сады, — выплыло из чашки чаю».
Учёт литературных хлебобулочных изделий вела Анна Харитонова
